Низкий поклон вам, дорогие ветераны!

Нет и, наверное, не может быть более антагонистических явлений, чем война и медицина (фармация): первое — суть смерть, второе — суть жизнь. В канун 60-летия Победы в самой кровопролитной из всех войн, которые знало человечество, нам хотелось бы вспомнить поименно каждого, кто своим телом остановил лавину человеконенавистничества, кто своим ратным подвигом и непосильным трудом в тылу отвоевал право последующих поколений мирно жить на своей земле. Отгремели залпы артиллерийских орудий, почти заровнялись шрамы земли — окопы и блиндажи. Но в памяти тех, кто в упор смотрел в глаза смерти, война не закончится никогда. Все так же будут они улавливать звуки канонады в раскатах грома, замирать от неутихающей боли над могилами боевых товарищей, превыше всех благ ценить умиротворенную тишину неба, не прорезанного крыльями вражеских самолетов. Немногие из ветеранов еще в строю, но тем острее личная трагедия каждого из них и тем весомее наша — их потомков — ответственность за память о каждом из них. «Еженедельнику АПТЕКА» представилась возможность рассказать своему читателю лишь об одной из бесчисленного множества судеб фронтовых медицинских работников: сегодня о героических буднях фармацевтов, стоявших плечом к плечу с военными врачами, вспоминает кавалер ордена Отечественной Войны, медалей «За отвагу», «За оборону Кавказа» и многих других (всего 22) наград — Наталья Федоровна Кравцова, заведовавшая аптеками хирургических госпиталей № 53, 599 и 714, прошедшая всю войну от Новороссийска до Чехословакии в составе 18-й армии Южного фронта…

Наталья Кравцова

Наталья Кравцова

… Они поженились в марте 1941 г. Наташа после окончания Клинцовского фармацевтического техникума работала ассистентом провизора в крупной аптеке в Черновцах, Леня окончил Одесский институт народного хозяйства. Оба были призваны на фронт с первого дня войны: 22 июня в 11 утра Наташа прибыла по адресу, указанному в мобилизационном листе (такой документ был у всех военнообязанных). В помещении бывшей аптеки разместились 4 госпиталя. Начальником аптеки одного из них — хирургического полевого передвижного госпиталя № 53 — назначили Наташу Кравцову. На плечи 20-летней девушки, 2 года назад закончившей фармацевтический техникум, легла ответственность за аптечное обеспечение госпиталя со штатом 112 человек, а помощников у нее было всего двое — фельдшер и санитар. Все приходилось делать самим: стерилизовать бинты и инфузионные растворы, готовить порошки, капли, мази, отвары, антисептические и дезинфицирующие средства (препаратов готовых лекарственных форм в их распоряжении практически не было), поддерживать запас перевязочных материалов, шин, костылей…

В июле 1941 г. началось дополнительное формирование эвакогоспиталей на 750 000 коек — всего около 1600. Кроме того, с начала войны по 1 декабря 1941 г. были сформированы: 291 дивизия с медсанбатами, 94 стрелковые бригады с медико-санитарными ротами, 380 передвижных полевых госпиталей, 38 рот медицинского усиления, 12 госпиталей для лечения легкораненых, 37 полевых эвакопунктов, 70 эвакоприемников. Постановлением Совнаркома от 17 июля 1941 г. 632 дома отдыха и 221 санаторий превращены в госпитали на 55 000 коек. Под госпитали выделялись лучшие общественные здания, школы. На базе школ было развернуто 45,4% госпиталей, институтов — 13,2%, лечебных учреждений — 11,6%, гостиниц, клубов, общежитий — 29,8% (Смирнов Е.И., 1976). К началу 1942 г. на территории СССР действовали 431 постоянный и временный санитарный поезд, 286 военно-санитарных летучек. Так создавалась крупнейшая в истории войн госпитальная база для лечения небывалого числа раненых и больных.

Август 1941 г., отступление Южного фронта. После ожесточенных боев под Каховкой госпиталь переполнен. 1200 раненых решено было эвакуировать пароходом в Асканию-Нову. В пути стало известно о захвате города немцами, пришлось вернуться обратно в Каховку. Госпиталь был рассчитан на оказание первичной помощи только 200 пострадавшим в сутки. Организовать эвакуацию более тысячи человек, медленно погибавших под открытым небом, оказалось возможным только благодаря оперативной мобилизации транспортных резервов (все, кто мог, принялись спешно разгружать проходящие грузовики с боеприпасами, чтобы распределить раненых по ближайшим госпиталям).

Отступление продолжалось, в ноябре госпиталь № 53 был уже на Донбассе. Работали где придется: в городках располагались в зданиях больниц, школ, а в сельской местности разбивали палатки. Дистиллированную воду для приготовления растворов доставляли редко, поэтому особую сложность составляло ее получение из обычной колодезной воды в полевых условиях. Походный автоклав для стерилизации растворов и перевязочных материалов нагревался с помощью обычного примуса, возле него круглосуточно дежурил единственный помощник Наташи — санитар. В сутки требовалось по 12–15 л растворов новокаина, риваноля, кровезаменителей. Для восполнения кровопотери использовали жидкость Попова: 120 г спирта, 50 г глюкозы, 4 г лимонной кислоты и дистиллированной воды до 1 л. Имущество аптеки перевозили на 3 грузовиках: в первом транспортировали аппаратуру для приготовления дистиллированной воды и ящики с медикаментами, во втором — перевязочные материалы, костыли, шины, гипс, в третьем — походный автоклав и медикаменты в мелких упаковках. Зиму провели в с. Ровеньки Ворошиловградской области.

Всего в период с 22 июня 1941 г. по сентябрь 1945 г. в лечебных учреждениях всех типов было госпитализировано 22 326 905 человек, из них раненых, контуженных, обожженных и обмороженных — 14 685 593 человек (ЦАМО РФ. Картотека Военно-медицинского музея по учету госпиталей). В целом, в годы войны в армии действовало 200 тыс. врачей и почти 500 тыс. медицинских работников среднего звена (Кузьмин М.К., 1970). Огромные потери свидетельствуют, каким нелегким был труд медицинских работников фронта и тыла. Их великая заслуга состоит прежде всего в том, что свыше 17 млн раненных в боях и заболевших возвращено в строй (Смирнов Е.И., 1991).

…Леонид служил в артиллерийских частях той же 18-й армии, они с Наташей переписывались, иногда даже удавалось повидаться. После ранения его эвакуировали в Тбилиси, где он попытался разыскать жену через отдел кадров. Сведения были неутешительными: скорее всего, Наташа погибла при переправе через Дон близ станицы Мелиховская. Действительно, немногие сотрудники госпиталя № 53 остались в живых, но уцелевшие, оставив имущество в прибрежных песках, сумели-таки добраться до окрестностей Туапсе. Там Леониду и удалось найти жену. Наташу зачислили в штат госпиталя № 714, который с марта по сентябрь 1942 г. дислоцировался между Новороссийском и Геленджиком. На Кавказе в госпиталях производили множество ампутаций (климат способствовал инфицированию ран и развитию гангрены конечностей). Раненых размещали в блиндажах по несколько человек, за каждым блиндажом закрепляли одну медсестру. В сортировочной при распределении раненых блиндаж называли по фамилии сестры: «Этого — к Максимовой! Этого — к Могиле!». Не зная, что Могила — фамилия медсестры Кати, которая будет за ним ухаживать, один из раненых взмолился: «Доктор, не надо меня в могилу! Я еще живой!». Особые страдания раненым причинял жесточайший лимит воды — 1 графин на 6–12 тяжелораненых в сутки.

Несмотря на активизацию мероприятий по доукомплектации медицинских служб Вооруженных Сил, к началу Великой Отечественной войны некомплект врачей составил 23%, фельдшеров — 36,3%, фармацевтов — 41,1%, стоматологов — 35% (Алексанян И.В., Кнопов М.Ш., 1992).

… А потом была высадка на Малую землю — крохотный клочок земли, отрезанный от Новороссийска немцами и обильно политый кровью тысяч и тысяч советских солдат и офицеров. Основной источник пресной воды — Колодец Смерти — был объектом кровопролитных сражений: попеременно отбивая его друг у друга, противники по очереди пытались запастись водой. За 3 мес пребывания на морском берегу Наташе ни разу не удалось ступить в море, настолько жестоко обстреливались все подходы к воде. Бухта была «нафарширована» минами, но иногда ночью эвакуаторам с колоссальным риском для жизни удавалось транспортировать на большую землю тяжелораненых и доставлять осажденным питьевую воду в резиновых бочках, медикаменты, продукты или хотя бы набирать морскую воду для хозяйственных нужд. Свежих продуктов не было и в помине, соленые огурцы и чеснок считались райскими деликатесами — не заставил себя ждать парадонтоз: за неимением лучшего, его лечили витаминизированными пастами. В счастливые дни, кроме препаратов и перевязочных материалов, в аптеку поступал шоколад и красное вино для тяжелораненых, кровь для переливания, но она быстро портилась без холодильника. Стерильных перевязочных пакетов едва хватало на комплектацию сумок санинструкторов, поэтому перевязочный материал стерилизовали, главным образом, на месте. Порой приходилось стирать в морской воде использованные бинты, затем накладывая их поверх стерильных повязок.

Личный состав армейских и фронтовых госпиталей и находившиеся в них на излечении раненые и больные нередко, особенно в начальный период войны, оказывались жертвами захвата и уничтожения противником. Так, из более 6 тыс. госпиталей, сформированных в годы войны, 117 захвачены противником и значатся погибшими; 17 понесли большие потери при выходе из окружения и были расформированы; 14 пропали без вести в ходе боевых действий; судьба 79 госпиталей не установлена (в учетных документах нет сведений об их деятельности с определенного времени). Таким образом, за весь период военных действий армия лишилась 227 госпиталей.

Наталья и Леонид Кравцовы Освобожденный Киев, декабрь 1943 г.

Наталья и Леонид Кравцовы Освобожденный Киев, декабрь 1943 г.

Захаживал к Наталье за лекарствами и начальник политотдела 18-й армии полковник Леонид Брежнев (легко узнаваем — на фото в центре): как и у большинства осажденных, у него был пародонтоз

Захаживал к Наталье за лекарствами и начальник политотдела 18-й армии полковник Леонид Брежнев (легко узнаваем — на фото в центре): как и у большинства осажденных, у него был пародонтоз

Казалось, выжить в этой чудовищной мясорубке невозможно, но какие-то добрые силы оберегали осажденных. Однажды Наташа, перебегая из склада в операционную, попала в «область веера» осколков одного из шести разорвавшихся рядом снарядов. Три осколка порвали шинель, четвертый застрял в кусочке мыла, лежавшем в ее кармане… Исключительный военно-исторический факт: осада Малой земли была прорвана атакой изнутри (две бригады морской пехоты, шедшие на помощь к осажденным, опоздали с наступлением). При высадке на мыс был затоплен один из двух сейнеров и шесть из двенадцати мотоботов (на борту каждого из них было около ста человек). Впоследствии немногие спасшиеся десантники сравнивали воду бухты со свекольным соком по цвету и прозрачности. Позже военные историки подсчитали, что в ходе бомбежек и обстрелов на каждого из осажденных было сброшено около полутора тонн металла…

За мужество и героизм при выполнении профессионального долга орденами награждены 8 медико-санитарных батальонов, 39 военных госпиталей, ордена и медали получили 116 тыс. врачей и более 30 тыс. других работников здравоохранения. 47 медицинских работников удостоены звания Героя Советского Союза. Много истинных героев среди медицинских работников остались безвестными. Одни погибли, спасая раненых, другие вместе с госпиталями оказались в окружении и были захвачены врагом, третьи безвестно пропали в глубине оккупированных территорий при отступлении наших войск.

… В ноябре 1943 г. Наташу направили в Киев, а с января 1944 г. в составе госпиталя № 714 она сопровождала наступление советских войск. День Победы Наташа встретила в Чехословакии. В 1945 г. вернулся с фронта и Леонид. После войны он продолжал службу в войсках противовоздушной обороны, демобилизовался в 1958 г. в звании подполковника. Кравцовы воспитали троих детей. Наталье после их рождения не удалось вернуться к любимой специальности — работала она и лабораториях научно-исследовательских институтов (автоматики, приборостроения), и в пионерских лагерях. Зато все Кравцовы-младшие посвятили себя если не фармации, то медицине: старшая, Ада Воронцова, профессор, доктор медицинских наук, руководель консультационного центра по интерферонотерапии Института экспериментальной онкологии им. Р.Е. Кавецкого НАН Украины, принимала участие в разработке украинского препарата интерферона — Лаферона; младшая, Ольга, стала торакальным хирургом, заведовала отделением торакальной хирургии и бронхологической службой Украинской специализированной детской больницы «Охматдет». Призванием сына, Валентина Леонидовича Кравцова, стала кардиология: еще на первом курсе мединститута он работал в составе специализированной тромбоэмболической бригады Службы скорой помощи г. Киева, туда же и распределился после окончания института. В 24 года стал кандидатом медицинских наук, затем заведовал инфарктным отделением в Институте кардиологии им. Н.Д. Стражеско. На 37-м году жизни, всего через 10 мес после защиты докторской диссертации, Валентин Леонидович ушел из жизни. Прошло 18 лет, но до сих пор в дни его рождения и смерти на Байково кладбище приходят спасенные им пациенты. Старшая внучка Натальи Федоровны, Марина Александровна Воронцова, также продолжила семейную традицию и стала врачом-реаниматологом высшей категории, защитила кандидатскую диссертацию.

После войны Кравцовы не утратили связи с однополчанами, до недавнего времени Наталья Федоровна встречалась и переписывалась с фронтовыми подругами: медсестрами Лидией Спивак, Ксенией Тер-Оганян и Ириной Максимовой, врачами Тамарой Готуа и Тамарой Шиманской.

В 1995 г. ушел из жизни Леонид Иванович, Наталья Федоровна овдовела. Возраст сказывается на здоровье, но все те же юные огоньки вспыхивают в глазах Натальи Федоровны, когда она вспоминает своих фронтовых друзей…

«… при огромном пространственном размахе, напряженных боях и высоких темпах наступления войск медперсоналу приходилось выдерживать, мягко говоря, большие нагрузки. … Труд медиков, призванных спасать самое дорогое — человеческие жизни, — я бы сказал, наглядно, поистине без всяких оговорок, благороден. А на войне, где смерть косит людей без разбора, в особенности благороден. Наши фронтовые медики совершили множество подвигов и на поле боя, и в госпитальных условиях, возвращая в строй тысячи и тысячи раненых бойцов и командиров».

Маршал Советского Союза И. Конев
(Сорок пятый, 1966):



«… армии и отдельные соединения пополнялись, в основном, солдатами и офицерами, вернувшимися после излечения из фронтовых, армейских госпиталей и медсанбатов. Поистине наши медики были тружениками-героями. Они делали все, чтобы поставить раненых на ноги, дать им возможность снова вернуться в строй. Нижайший поклон им за их заботу и доброту».

Маршал Советского Союза К. Рокоссовский
(Солдатский долг, 1968):



… Вечная память павшим.
Вечная слава живым.
n



Лаура Скороход,
Филипп Снегирёв,
фотопортрет Игоря Кривинского,
фронтовые фото из личного архива Натальи Кравцовой

Коментарі

Коментарі до цього матеріалу відсутні. Прокоментуйте першим

Добавить свой

Ваша e-mail адреса не оприлюднюватиметься. Обов’язкові поля позначені *

*

Останні новини та статті